На правах рукописи

Макаров Алексей Николаевич

ИНФОРМАЦИОННО-ПРОПАГАНДИСТСКОЕ СОПРОВОЖДЕНИЕ ИНДУСТРИАЛИЗАЦИИ 1929-1941 гг. СРЕДСТВАМИ СОВЕТСКОГО ФОТОРЕПОРТАЖА 
(НА МАТЕРИАЛАХ МАГНИТОГОРСКА)

Специальность 07.00.02 – Отечественная история

А в т о р е ф е р а т
диссертации на соискание ученой степени 
кандидата исторических наук

Челябинск – 2013

Работа выполнена на кафедре новой и новейшей истории ФГБОУ ВПО «Магнитогорский государственный университет»

Научный руководитель –   	Потемкина Марина Николаевна 
доктор исторических наук, профессор. 

Официальные оппоненты:	Загребин Сергей Сергеевич
доктор исторических наук, профессор
кафедры развития образовательных систем
ГБОУ ДПО «Челябинский институт развития профессионального образования»; 

Янковская Галина Александровна
доктор исторических наук, профессор  кафедры новейшей истории России 
ФГБОУ ВПО «Пермский государственный   национальный исследовательский 
университет». 
	
Ведущая организация –	ФГБУН «Институт истории и археологии 
Уральского отделения Российской                                             Академии наук».

Защита состоится «18» октября 2013 года, в 17-00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.298.13 при Южно-Уральском государственном университете (454080, г. Челябинск пр. им. В.И. Ленина, 76, ауд. 1007).

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Южно-Уральского государственного университета.

Автореферат разослан «18» сентября  2013 г.

Ученый секретарь
диссертационного совета                                            М. И. Мирошниченко 
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Актуальность исследования обусловлена потребностью в основательном изучении темы советской индустриализация 1930-х гг., в частности, строительства Магнитогорского металлургического комбината (ММК) и города Магнитогорска, а также необходимостью изучить разработанные советскими пропагандистскими структурами политтехнологии и унаследованную от 1930-х гг. визуальную традицию в изображении ММК, о чем свидетельствуют многократные попытки как отечественных, так и зарубежных телекомпаний изобразить Магнитку не только как металлургический гигант, рожденный в годы первых пятилеток и внесший неоценимый вклад в дело победы над фашизмом, но и современное предприятие, способное конкурировать с мировой металлургической промышленностью и сумевшее выжить в условиях финансово-экономического кризиса. Естественно, политические технологии с 1930-х гг. претерпели значительные изменения, но их цель зачастую остается прежней — формирование мифологического образа, способного оказать влияние на поведение масс. В рамках анализа советских политтехнологий несомненный интерес представляет концепция истории социалистической индустриализации, получившей в советский период героическую окраску и трактовавшейся как всецело позитивный этап отечественной истории. Существенную помощь во внедрении в массовое сознание образа индустриализации оказал фоторепортаж, который к началу 1930-х гг. уже приобрел необходимую техническую базу для трансляции идеологем. Фоторепортаж способен влиять на большое количество людей единовременно и формировать необходимые образы и представления в массовом сознании. Кроме того, в последние годы обозначился общественный и научный интерес к фотодокументам как к историческому источнику. Тем не менее фотография редко используется историками в исследованиях, что объясняется спецификой источника и методов работы с ним. А ведь фотодокументы дают возможность полнее анализировать события минувших лет, способны расширить наше представление об уровне общественного сознания в различные периоды новейшей истории страны. 
Объектом исследования является отражение социалистической индустриализации СССР в советском фоторепортаже 1930-х гг.
Предметом исследования выступает магнитогорский фоторепортаж как способ агитационно-пропагандистского сопровождения создания нового индустриального центра.
Целью данной работы является изучение специфики отражения истории Магнитогорска 1929-1941 гг. советским фоторепортажем.
В соответствии с поставленной целью необходимо решить ряд задач: 
•	 определить место и роль фоторепортажа в системе искусств и средств массовой информации и пропаганды предвоенного десятилетия;
•	 выделить этапы развития, разновидности и функции фоторепортажа, изучить систему органов советской фотопропаганды, проследить процесс освоения пропагандистского ресурса фотографии советскими СМИ;
•	 рассмотреть особенности функционирования фоторепортажа в условиях цензурных ограничений и запретов 1930-х гг;
•	 исследовать инфраструктуру фоторепортажа в указанный период на Магнитострое, обозначить основные темы и сюжеты магнитогорского фоторепортажа;
•	 предложить классификацию снимков, выявить и охарактеризовать основные технические приемы, задающие агитационно-пропагандистскую направленность фоторепортажу, выявить наличие или обосновать отсутствие канона в фоторепортаже 1930-х гг;
•	 дать содержательную характеристику фотоиллюстраций с последующей оценкой качества и полноты освещения ими событий, охарактеризовать пропагандистскую модель отражения истории Магнитогорска, которую предлагал массовому читателю советский фоторепортаж.

Хронологические рамки исследования охватывают ранний этап истории Магнитогорска. Этот период необходимо ограничить 1929 г., как годом начала осуществления первого пятилетнего плана и строительства ММК, и 1941 г. – началом Великой Отечественной войны. Производственная деятельность ММК с указанного времени была переведена на «военные рельсы». Начало военных действий предопределило также смену приоритетов визуальной пропаганды в СССР. Выход за хронологические рамки объясняется необходимостью выявления истоков системы советской фотопропаганды.
Территориальные рамки исследования охватывают город Магнитогорск в пределах его административных границ в изучаемый период. Выход за территориальные рамки обусловлен необходимостью рассмотрения магнитогорского материала в сравнении с общесоюзным.
Степень научной изученности проблемы. В историографии исследуемого вопроса можно выделить три блока. В первый вошли исследования по отечественной фотографии и фоторепортажу, во второй -  работы по истории периодической печати 1930-х гг., в третий – по истории социалистической индустриализации и Магнитогорска 1930-х гг.
Работы, касающиеся истории отечественной фотографии и фотожурналистики, тематически можно разбить на три группы. Во-первых, это исследования по истории фотожурналистики в России и СССР. Во-вторых, работы, основанные на изучении фотодокументов и складывания фотографического канона. В-третьих, исследования в сфере цензуры фоторепортажа.
Особо ценными исследованиями первой группы стали труды Г. Болтянского, П. И. Бычкова, А. Вартанова, В. Левашова. В данных работах особое внимание уделено периоду ранней советской фотографии (1917-1927 гг.) и фотографии 1930-х гг. Отдельного внимания заслуживает работа В. Т. Стигнеева, в которой автор впервые наиболее полно охватил историю отечественной фотографии, начиная с организации Русского фотографического общества в Москве (1894 г.).
К первой категории следует отнести также ряд научных и публицистических статей, посвященных советской фотожурналистике. Несомненную познавательную ценность имеют обобщающие работы, в которых рассматриваются технические вопросы фотографии, а также некоторые психологические и искусствоведческие аспекты фотоснимков.
Длительное время в исторической науке проблема канона рассматривалась преимущественно в сфере литературы, поскольку именно за вербальными текстами закреплялся статус носителей идеологии. Лишь в последнее десятилетие особую значимость приобрела проблема визуального канона. Для современных историков вообще характерен интерес к различным формам визуальной репрезентации, сложившимся в 1930-е гг. Необходимо отметить исследования И. Голомштока и А. Морозова о тоталитарном искусстве, работы Ю. Цивьяна, О. Булгаковой, Н. В. Черновой о кинематографе 1930-х гг., В. Боннелл о политическом плакате 1930-х гг. и другие работы. Следует отметить возрастающее внимание к проблеме использования визуальных источников в исторических исследованиях в последние годы. Подтверждением этому стала международная научная конференция «Образы в истории, история в образах: визуальные источники по истории России XX века», прошедшая в Челябинске в сентябре 2007 г. 
Отечественная историография, основанная на изучении фотодокументов и формировании фотографического канона, представлена исследованиями Т. Ю. Дашковой, Т. М. Димони, А. Н. Назарова, И. В. Нарского, В. А. Никитина, В. А. Токарева, Г. А. Янковской и других историков. Указанные авторы, исследуя фотодокумент, фокусировали внимание на самых различных его аспектах и категориях. 
В. А. Никитин писал о «второй действительности», созданной фотокорреспондентами 1930-х гг. в угоду государственной идеологии. По убеждению И. В. Нарского, для любой фотографии вообще, независимо от времени и цели ее создания, характерно отображение не реальной действительности, а «желательного идеального порядка вещей». В работе Т. М. Димони сквозь призму фотографии рассмотрена жизнь советской провинции 1930-1950-х гг., в исследовании В. А. Токарева – фоторепортаж времен Польской кампании 1939 г., срежиссированные снимки военной тематики анализировал А. Н. Назаров, визуальный канон изображения советской женщины изучали Т. Ю. Дашкова и Г. А. Янковская. 
Из последних зарубежных работ, касающихся российской истории, следует отметить статью Дж. Ханнави о фоторепортаже времен Крымской войны и, в особенности, книгу Д. Кинга «Пропавшие комиссары». Автором показано, как из групповых фотографий посредством ретуши и вырезания постепенно исчезали нежелательные персоны, ставшие жертвами сталинского террора. 
Несмотря на наличие большого числа работ по истории советской цензуры, вопрос цензуры фоторепортажа не стал отдельным предметом исследований как отечественных, так и зарубежных ученых. Косвенно фотографическая цензура затрагивалась в работах А. В. Блюма, Т. М. Горяевой, Г. В. Жиркова, Н. С. Заковыриной. Однако авторам не удалось в полной мере реконструировать систему цензурных препятствий на пути продвижения снимка в газету или журнал.
Поскольку периодические издания являются областью существования фотографии, в настоящей работе были использованы труды, посвященные советской печати, сыгравшей большую роль в годы индустриализации. Это работы Н. Титаренко, В. Н. Алферова, Л. С. Попова, Б. С. Илизарова и В. А. Козлова, С. С. Загребина, Б. М. Шпотова. 
Обращаясь к истории фоторепортажа как инструмента агитационно-пропагандистских кампаний времен индустриализации, нельзя обойтись без обобщающих трудов об этом историческом явлении. В отечественной историографии по проблеме индустриализации и Магнитогорска можно выделить три периода. 
Первый период охватывает конец 1920-х – 1930-е гг. В эти годы была сделана попытка дать общую картину промышленного развития СССР и охарактеризовать роль индустриализации в построении экономического фундамента социализма. В данных работах подчеркивалось принципиальное отличие социалистической индустриализации от капиталистической, значительное место отводилось рассказу о развитии технического базиса промышленности, о внедрении новой техники. 
По инициативе А. М. Горького началась работа по написанию истории фабрик и заводов. К 1936 г. отдельные главы «Истории ...» были написаны, но опубликовать удалось лишь работу В. Шкловского. Ряд брошюр, изданных в начале 1930-х гг., был посвящен изображению Магнитогорска как всенародной стройки.
В целом на данном этапе оценка возведения и функционирования ММК велась с позиции классовой борьбы и социалистического строительства. В большинстве изданий подчеркивалась авангардная роль большевиков, ударников, стахановцев и иного рода передовиков производства, драма 1930-х гг. сводилась к иллюстрации героического преодоления различных препятствий и трудностей. 
Второй период охватывает начало 1950-х – сер. 1980-х гг. В эти годы к теме индустриализации обращались В. И. Касьяненко, П. Н. Поспелов, П. Г. Матушкин, В. Н. Зуйков, А. Ф. Хавин и другие исследователи. В работах освещались вопросы о сроках индустриализации, об изменении численности и состава рабочего класса СССР и ликвидации безработицы, решающем руководстве коммунистической партии процессом индустриализации, о доиндустриальном уровне промышленного развития страны, об индустриализации национальных республик и областей. Истории города Магнитогорска и ММК в данный период было посвящено большое количество работ, имевших, как правило, агитационно-пропагандистскую направленность. 
В конце 1970-х гг. И. Ф. Галигузов и М. Е. Чурилин впервые выделили этапы магнитогорской истории, обобщили и систематизировали фактический материал по истории ММК. 
Третий период охватывает середину 1980-х – 2000-е гг. В связи с перестройкой всех сфер жизни общества, сопровождавшейся разрушением старых идеологических доктрин, в литературе стали высказываться критические суждения. 
 В последние 10-15 лет прослеживается тенденция написания локальных исследований, посвященных теме индустриализации 1930-х гг. Подобные работы посвящаются истории отдельных областей, городов, конкретных предприятий. Все большее число исследователей интересуют узконаучные аспекты индустриализации: семья, материнство и детство в годы индустриализации, быт и повседневная жизнь населения новых индустриальных городов, мировоззрение, образовательный и общекультурный уровень граждан СССР в годы индустриализации и другие.
В последнее десятилетие вышло множество статей, посвященных проблеме Урало-Кузбасса. Впервые в отечественной и мировой историографии были предприняты попытки дать описание основных этапов развития черной металлургии Урала (включая Магнитогорск) за 300 лет ее существования. Среди последних исследований, посвященных истории Магнитогорска, нужно отметить краеведческие работы А. Г. Дегтярева, В. И. Машковцева, В. П. Баканова, В. Н. Кучера. Несмотря на отсутствие научного аппарата, научно-популярный стиль и очерковую форму, данные работы содержат богатый фактический материал и, несомненно, внесли существенный вклад в разработку исследуемой проблемы. 
В последние годы последовательным изучением истории Магнитогорска с непременным привлечением архивных данных занялись специалисты. Повседневной жизни, проблемам жилья, здравоохранения, образования магнитогорцев в 1929-1935 гг. посвящено исследование Н. Н. Макаровой. К истории предприятий легкой промышленности Магнитогорска обратилась Н. В. Чернова. Ряд работ посвящен проблемам архитектурного облика и механизму комплектования населения Магнитогорска 1930-х гг. Весьма немногочисленны исследования зарубежных авторов по вопросу индустриализации Урала и истории Магнитогорска. В частности, это исследования С. Коткина. 
Таким образом, историография проблемы отражения процесса социалистической индустриализации средствами фоторепортажа представлена исследованиями в смежных отраслях. Несмотря на наличие большого числа литературы по истории индустриализации 1930-х гг., насчитываются немногочисленные академические работы по истории Магнитогорска. Обычно город исследовался косвенно в контексте работ по истории промышленности Уральского региона или истории черной металлургии, не выделяясь в качестве самостоятельного объекта изучения.
Изучение пресс-фотографии как инструмента идеологической пропаганды и агитации началось недавно – с середины 1990-х гг. Если фотографии, отражающие события первого постреволюционного десятилетия и времен Великой Отечественной войны, стали шире привлекаться к исследованиям, то снимки периода индустриализации почти не используются историками. 
Источниковая база исследования представлена двумя типами исторических источников – письменными и визуальными. В соответствии с видовой классификацией использованные в работе письменные источники можно подразделить на пять групп: законодательные акты, делопроизводственная документация, периодическая печать, публицистические работы и источники личного происхождения. Помимо опубликованных источников в основу исследования легли архивные материалы, отобранные в трех центральных (ГАРФ, РГАЛИ, РГАСПИ), одном региональном (ОГАЧО), одном городском архивах (МУ МГА), а также фондах Магнитогорского краеведческого музея. 
Первая группа представлена опубликованными законодательными актами и постановлениями органов власти по вопросам культурного строительства, цензуры, массовой агитации и информации, деятельности фотожурналистики за 1930-е г. Они имеют принципиальное значение для понимания роли и места фотодокументов в общественно-политической и культурной жизни советского государства тех лет. Сюда же следует отнести опубликованную в сборниках документацию, касающуюся процесса индустриализации СССР, в частности, на Урале. 
Вторая группа включает делопроизводственную документацию. Многие из использованных в исследовании документальных свидетельств впервые введены в научный оборот и создают целостную картину становления фотопропаганды. Максимально информативными для исследования стали документы, содержащиеся в фондах центральных российских архивов. Документация ГАРФа (фонды А–394, Р–4459, Р–9425) позволила восстановить структуру управления визуальной пропагандой в стране, выявить особенности ее организации на новостройках, систематизировать основные требования, предъявлявшиеся к работе советских фотокорреспондентов. РГАЛИ содержит ценные для настоящей работы личные фонды Г. М. Болтянского № 2057 и Д. Г. Дебабова № 2383. Документация ОГАЧО проливает свет на цензурные условия деятельности магнитогорских фотокорреспондентов. Дела, входящие в фонд ОГАЧО Р-496, содержат перечни главлитовских вычерков из текстов газетных статей, а также недопущенных к печати снимков с указанием причин изъятия фотографии, а также приказы и циркуляры уполномоченных СНК СССР по охране военных тайн в печати и начальника Главлита РСФСР. По приказам, содержащимся в делах фонда МУ МГА № 100, можно судить о техническом обеспечении магнитогорских фотокорреспондентов.
Особое значение для раскрытия темы имели данные периодической печати 1929-1941 гг. В исследовании были использованы материалы газет «Правда», «Известия», «Комсомольская правда», «Уральский рабочий», «Челябинский рабочий», «Магнитогорский рабочий», «Магнитогорский комсомолец», «Магнитогорский металл» и др. Информация, представленная в указанных газетах, отличается конкретностью и детальностью. Опубликованные на их страницах информационные и статистические данные сыграли важную роль при написании настоящего исследования. 
Четвертую группу источников составили близкие по характеру к материалам периодических изданий публицистические тексты. Прежде всего, это сочинения С. Д. Нариньяни, Г. Принцмитул, Ю. Чаплыгина, Н. Ф. Карташева и других журналистов, работавших в Магнитогорске в этот период. 
Важное место в работе принадлежит мемуарной литературе. В ней встречаются редкие сведения о строительстве города и комбината, о первостроителях и металлургах. В число наиболее ценных источников этой группы входят опубликованные воспоминания руководителей и рабочих новостройки, фоторепортеров и художников, работавших в 1930-е гг. в Магнитогорске (М. В. Альперта, Е. С. Зерновой и др.). Необходимо упомянуть также и о мемуарах американца Дж. Скотта, который в течение пяти лет был рабочим на ММК. 
В группу визуальных источников вошли фотодокументы, сосредоточенные в фотоальбомах, находящихся в ОГАЧО, Магнитогорском Краеведческом музее, музее Магнитостроя, семейных архивах магнитогорцев; опубликованные в городских («Магнитогорском рабочем», «Магнитогорском комсомольце», «Магнитогорском металле»), региональных и центральных («Челябинском рабочем», «Уральском рабочем», «Комсомольской правде», «Известиях» и «Правде») газетах и журналах («Смене», «СССР на стройке»), а также помещенные в книгах-альбомах о Магнитогорске, носящих художественно-публицистический характер. Работу в области указанной темы осложнила утрата массы оригинальных фотографий: часть снимков была распродана, часть – уничтожена в результате коммунальной аварии, ряд снимков с новостройки был вывезен за пределы России и Советского Союза. 
В целом разнородный характер источников, привлеченный для решения поставленных в исследовании задач, потребовал дифференцированного подхода к их использованию и изучению. В совокупности источники составили уникальный  комплекс взаимодополняющих материалов, позволяющих решить задачи исследования.
Методологическая основа исследования. Для объективного изучения проблемы исследования мы используем коммуникативный подход к изучению фотографии, предложенный Г. Д. Лассуэлом и дополненный В. Ю. Боревым. Г. Лассуэлл одним из первых поставил вопрос об управлении массовым сознанием и пришел к выводу, что социологический анализ массовых иллюзий, ожиданий и представлений полнее всего раскрывает природу и специфику общественного сознания и мнения. В настоящей работе мы придерживались принципов системности, историзма и объективности. 
Определяющими дефинициями исследования стали «пропаганда», «политический миф» и «социальный стереотип». Опираясь на определение Г. Лассуэла, мы будем трактовать пропаганду как «управление коллективными установками посредством манипулирования значимыми символами». Пропаганда предполагает распространение, прежде всего, политических мифов и стереотипов. Под политическим мифом мы будем понимать «совокупность социальных убеждений, включающих устойчивые представления об идеальном типе власти в рамках конкретного общественного устройства». Согласно У. Липману, стереотипы – это  упорядоченные, детерминированные культурой «картинки мира», которые экономят его усилия при восприятии сложных социальных объектов и защищают его ценности и права. При этом стереотипизации может подвергаться не только текстовый, но и визуальный материал. 
Максимальное внимание в исследовании отводилось анализу фотодокументов. При работе с фотодокументами мы использовали контент-анализ и методы семиотики, руководствовались методикой, предложенной Е.М. Евграфовым и В.М. Магидовым. 
На первом этапе работы было проведено изучение исторической обстановки, в которой происходило фотодокументирование. Затем с привлечением метода контент-анализа была осуществлена группировка имеющегося фотоматериала по нескольким крупным блокам. На втором этапе проводился анализ снимков на микро- и макроуровнях. Микроуровень предполагал изучение каждого отдельно взятого снимка с принадлежащим ему текстовым пояснением. В отношении фотоисточника применялась внешняя и внутренняя критика. Особое внимание было уделено деталям фотоизображения. Макроуровень предполагал рассмотрение совокупности снимков, относящихся к одному событию или явлению (например, строительству первой домны), после чего была засвидетельствована или поставлена под сомнение идейная монолитность данного комплекса фотодокументов. В рамках второго этапа источниковедческого анализа была произведена расшифровка фотоизображения через сопоставление сведений фотодокумента с показаниями письменных источников и литературой по аналогичному вопросу, а также материалами периодики.
В работе был использован метод семиотического анализа фоторепортажа, проводя который, мы придерживались следующей схемы: выявление технических и социальных кодов изображения; анализ соотношения изображения с вербальным содержанием фоторепортажа («текстовкой»). Анализ технических кодов подразумевает выявление монтажного кода (размер плана, тип монтажа), средств, кодирующих пространственное изображение (перспектива, ракурс), а также графических средств, использованных при создании фоторепортажа. Социальные коды включают структуру, знаки, соответствующие персонажам определенного социального класса, профессии, образования. При этом часто используются стереотипы, так как они легко распознаваемы зрителями, не нуждаются в объяснении и оправдывают их ожидания. Выявление данной категории кодов позволяет частично идентифицировать пропагандистскую модель, созданную в фотохроникальных сюжетах. 
Комплексный подход к сложным историческим явлениям в исследовании обеспечивается сочетанием общенаучных методов анализа и синтеза с общеисторическими методами: историко-генетический метод (рассмотрение процесса возникновения и развития фотолюбительства в Магнитогорске 1930-х гг.), историко - сравнительный метод (техническая обеспеченность магнитогорских фоторепортеров в сравнении с общесоюзным положением дел; изучение инфраструктуры магнитогорского фоторепортажа в начале и конце 1930-х гг.), метод историко-типологического анализа (группировка объектов исследования по определенным признакам), историко-системный метод (рассмотрение функций и структуры фотожурналистики как части более крупной системы – СМИП 1930-х гг.).
Научная новизна диссертации заключается в том, что настоящее исследование является первым комплексным и обобщающим исследованием, анализирующим на примере Магнитогорска пропагандистскую модель советской индустриализации 1930-х гг, предложенную советским фоторепортажем. Автором впервые были выделены методы придания снимкам агитационно-пропагандистского характера, сформулирована и охарактеризована визуальная пропагандистская модель, ориентированная на героизацию труда и мобилизацию рабочих ресурсов на новостройки 1930-х гг, проведен контент-анализ фотоматериалов, относящихся к периоду первых пятилетних планов, выделены этапы в развитии советского фоторепортажа в рамках предвоенного десятилетия.
Практическая значимость исследования. Результаты исследования могут иметь прикладное значение: стать основой образовательных курсов по истории Урала и города Магнитогорска для высшей и средней школы. Представленная информация может быть использована не только историками, но и культурологами, искусствоведами и т.д. Полученные результаты могут быть использованы при написании учебных пособий по культурной и социальной истории России.
Апробация работы. Основные положения и выводы работы были изложены на 1 международной, 15 всероссийских, 2 городских конференциях. Результаты исследования изложены в 18 научных публикациях общим объемом 9,3 печ. л., в том числе 4 статьях, опубликованных в изданиях перечня ВАК.
Структура исследования. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения, списка источников и литературы, приложения.
СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во введении обоснована актуальность, определены объект и предмет, сформулированы цели и задачи исследования, определены его хронологические и территориальные рамки, методология, показана степень научной изученности темы, приведена характеристика источниковой базы, научная новизна и практическая значимость работы.
В первой главе диссертации «Советский фоторепортаж 1930-х гг.: генезис и функционирование в условиях форсированной индустриализации» рассмотрены этапы становления, особенности и функции советского фоторепортажа как инструмента визуальной пропаганды и агитации 1930-х гг.
Первый параграф «Место и роль советского фоторепортажа в системе искусств и средств массовой информации и пропаганды 1930-х гг.» посвящен характеристике форм массовой агитации и пропаганды 1930-х гг. Описаны формы и методы работы печати и радиовещания в годы первых пятилеток, дано определение, свойства и разновидности репортажной фотографии, выделены преимущества фоторепортажа над другими формами агитации. Максимально эффективными инструментами пропаганды в 1930-е гг. являлись СМИ и наглядная агитация. Страницы газет и журналов выступали в качестве сферы бытования фотографий. Фоторепортаж – это актуальный показ происходящего или недавно произошедшего события, новой проблемы или явления с помощью оперативно отснятых фотографий и сопроводительного текста. Фотография наглядна, убедительна, портативна и доступна по дешевизне и простоте обозрения, что ставит фоторепортаж на уровень выше обычного газетно-журнального репортажа по степени воздействия на широкие читательские массы. Среди средств наглядной агитации и пропаганды 1930-х гг. максимально «близкими» к фоторепортажу являлись фотогазета, фотовитрина, фотокнига, доски почета, графика (рисунки, карикатуры), художественно-пропагандистские выставки, политический плакат, кино и театр. Фотография и карикатура в прессе 1930-х гг. специализировались на визуализации диаметрально противоположных сфер. Если карикатуре принадлежала лидерская позиция в изображении мира негатива, то фотография, призванная отобразить «новое лицо советской страны», была ориентирована на мир позитива. Преимущества фоторепортажа над кинематографом и литературой определялись слабой развитостью киносети страны, а также невысоким уровнем грамотности населения СССР. 
Во втором параграфе «Становление и функциональный аппарат советского фоторепортажа в годы первых пятилетних планов» рассмотрены основные периоды в развитии советской хроникальной фотографии, система органов фотопропаганды, история движения фотолюбителей, охарактеризованы технический и кадровый потенциал фотографического движения, а также функции фоторепортажа 1930-х гг. Советский фоторепортаж в своем развитии прошел семь этапов, совпадающих в основном с периодами его оживления и кризиса, причем расцвет фоторепортажа пришелся на 1930-е гг. - время удачного соединения идеологического запроса с адекватным уровнем развития фототехники. В рамках изучаемого периода можно выделить три фазы. На 1930-1934 гг. пришлось начало фотографической «экспансии», на 1933-1937 гг. - кульминация в развитии фоторепортажа, когда наблюдался стабильно высокий интерес фоторепортеров к теме индустриализации, на 1938-1941 гг. - спад фотографической экспансии в газетах и журналах, когда в прессе встречались лишь отдельные снимки, отражавшие моменты пуска вновь выстроенных предприятий. Указанная тенденция была вызвана репрессиями 1937 - 1938 гг; структурной перестройкой органов фотопропаганды; распоряжением И. В. Сталина «не делать из политической газеты картинку», после чего газетную полосу стали ограничивать одним-двумя клише. 
Общее руководство всеми областями фотографии в СССР в 1930-е гг. осуществлялось Главным управлением фотографии Всесоюзного комитета по делам искусств при СНК СССР. Центрами фотопропаганды стали трест «Союзфото» - объединение по централизованному выпуску фотоиллюстраций для газет и журналов, и отдел «Фотохроника ТАСС». В системе Комитета по делам кинематографии при СНК СССР осенью 1938 г. было организовано Главное управление фотопромышленности, в систему ТАСС были переданы основные фотоагентские организации «Фотохроника» и «Пресс клише», а Союзфото – ликвидировано. Идеологическое и организационное руководство массовым фотодвижением в СССР в начале 1930-х гг. осуществляло Общество Друзей Советского Фото и Кино. Уровень профессионализма фоторепортеров, численность которых по данным на начало 1932 г. доходила до 1 тыс. 500 человек, оставался на низком уровне. В СССР в годы первого пятилетнего плана имелись существенные проблемы с фотоаппаратурой. 
Функциональное значение фоторепортажа сопряжено с решением задач, поставленных в целом перед СМИ. Фоторепортаж выполнял оформительскую, визуально-информационную, рекреативную и эстетическую, мобилизующую, агитационно-пропагандистскую, социокультурную (идейно-воспитательную) функции. 
В третьем параграфе «Советский фоторепортаж в условиях цензурных запретов и ограничений» рассмотрена система цензурного контроля над фоторепортажем 1930-х гг. Цензоры следили не только за процессом визуализации отечественной истории, но и за механизмом создания фотолетописи текущих событий, в т.ч. индустриализации. Работа фотокорреспондентов была регламентирована обширным законодательством, сложившимся в 1920-е гг. Разрешительными инстанциями для фоторепортеров в 1930-е гг. являлись Наркоматы внутренних дел, народного просвещения, обороны. На верхней ступени цензурной лестницы в 1930-е гг. располагалась идеологическая цензура, которую осуществляли «идеологические структуры партии», носившие в разные годы названия: Агитпроп, Культпроп, Управление пропаганды и агитации и т.д. Особое положение в системе надзора за фоторепортажем занимал Главлит, под контролем которого в 1930-е гг. находилась вся фотопродукция, включая опубликованные и неопубликованные снимки, клише, фоторепродукции, диапозитивы на стекле, негативы, фотооткрытки и т.д. В 1930-е гг. рассмотрением фоторепортажа занимался газетный отдел Главлита (с 1939 г. Отдел художественной литературы и искусств Главлита). 
В зависимости от тематики и механизма цензурной проверки снимки можно разбить на несколько категорий: историческая фотография (снимки, отражавшие историю пролетарской революции, Гражданской войны и т.д.), фотопортреты представителей политической и культурной элиты 1920-1930-х гг.; снимки промышленных объектов секретного значения (данные фотографии были включены в специальный перечень «литеры А», объединявшей все «нарушения военно-экономического перечня секретных сведений»); продукция ИЗОГИЗа и студии «Фотохудожник». Доступ фоторепортеров на крупные промышленные предприятия, безусловно, был ограничен. Предприятия Челябинской области как части второй угольно-металлургической и оборонной базы Советского Союза находились под усиленным цензурным контролем. На Магнитострое запрещались кино- и фотосъемки без разрешения, которое выдавалось в управлении делами Магнитостроя. Следующей ступенью цензурного механизма, после главлитовского контроля, являлась редакторская цензура, которую осуществляли сотрудники издательств журналов и газет. Цензорскими полномочиями обладало объединение «Союзфото», а также бильдредакторы – специалисты по отбору, оценке и текстованию фотоснимков. Нижним уровнем цензурной организации выступала самоцензура в процессе выбора объекта и метода съемки. 
Основанием для изъятия снимков из широкого обращения в 1930-е гг., как правило, становилось: «искажение портретов руководителей партии», «засоренность фотографий врагами народа», «извращение истории большевизма», разглашение военных и государственных тайн, идеологические искажения, несоответствие изображенного действительности, обнаружение на снимке свастики и иных «тайных» символов и знаков, а также всевозможные ошибки и опечатки в подстрочниках к снимкам. 
Во второй главе «Строительство г. Магнитогорска и Магнитогорского металлургического комбината в отражении советского фоторепортажа 1930-х гг.» раскрыта специфика отображения различных сфер жизни Магнитогорска в фоторепортаже.
В первом параграфе «Инфраструктура магнитогорского фоторепортажа» рассмотрены организационные и технические условия работы фотокорреспондентов в Магнитогорске, история организации фотокружков на Магнитострое, техническая обеспеченность магнитогорских фоторепортеров, охарактеризован штат фотокорреспондентов, работавших на новостройке, система магнитогорской печати, возможности местной полиграфической базы, вопрос частоты размещения магнитогорского фоторепортажа на страницах различных периодических изданий СССР.
В годы первой пятилетки на промышленных стройках страны, включая Магнитострой, были организованы корпункты фотохроники ТАСС со штатными фотокорреспондентами. В 1931 г. на Магнитострое были организованы фотокружки. В Магнитогорске работали как местные, так и столичные фоторепортеры: М. В. Альперт, Д. Г. Дебабов, Г. Г. Петрусов, А. В. Скурихин, Л. М. Сурин, Я. Н. Халип, С. О. Фридлянд. Социальный облик фотокорреспондентов, работавших в Магнитогорске 1930-х гг., вполне соответствовал времени. За плечами магнитогорских фоторепортеров была в лучшем случае школа-семилетка, а чаще всего 4 класса сельской школы. Никакого специального газетного образования тоже не было. В отличие от местных фоторепортеров, заезжие мастера обладали детальной теоретической подготовленностью и богатым опытом работы. Техническое обеспечение магнитогорского фоторепортажа находилось в 1930-е гг. на невысоком уровне. Централизованным распределением магнитогорского фоторепортажа по редакциям газет и журналов страны занималось агентство Союзфото, а также областное отделение фотохроники ТАСС – ЧелябТасс (с 1934 г.). На новостройке была создана разветвленная сеть периодических изданий, главным среди которых была газета «Магнитогорский рабочий», типография которой находилась в неудовлетворительном состоянии. Другие городские многотиражки («Магнитогорский металл», «Магнитогорский комсомолец» и др.) вообще не имели собственных издательств. Помимо местной прессы, фоторепортаж с Магнитостроя наиболее часто публиковался на страницах «Правды», «Известий», «Комсомольской правды», «Уральского рабочего» и «Челябинского рабочего». 
Второй параграф «Возведение и эксплуатация металлургического комбината» посвящен анализу фотографий, отражавших строительство и функционирование ММК. Рассмотрена степень оперативности и подробности освещения фоторепортажем событий в Магнитогорске, выделены и охарактеризованы методы придания публикуемым снимкам агитационно-пропагандистской направленности. В контексте делается сравнение магнитогорского фоторепортажа с фоторепортажем с других новостроек 1930-х гг. Освещение строительства ММК посредством фотографии в центральной периодике в силу технических обстоятельств не всегда было оперативным и подробным. Наиболее популярными среди объектов Магнитостроя были две первые доменные печи, мартеновская печь, Коксохимический комбинат. Возведение других металлургических объектов было отражено в советском фоторепортаже в меньшей степени. Наряду с хвалебным, имелся критический фоторепортаж, но таковой встречался на страницах периодических изданий 1930-х гг. в небольшом количестве (менее 10 % от общего числа снимков), относился в основном ко времени первой пятилетки и отражал просчеты местного руководства. В 1930-е гг. фоторепортаж, как и СМИ в целом, умалчивал о ряде серьезных аварий на комбинате. 
В третьем параграфе «Формирование «нового» человека в условиях индустриализации 1930-х гг.» рассмотрены фотопубликации, освещавшие становление ударнического и стахановского движений в Магнитогорске. Подобные фоторепортажи прошли в 1930-е гг. эволюцию от снимков безымянных бригад до портретов персонально поименованных стахановцев. Магнитогорский фоторепортаж способствовал усвоению гражданами СССР пропагандистской модели, включавшей в себя следующие элементы: массовость добровольческого движения на новостройке и решающий вклад комсомола в строительство ММК; планомерная «перековка» строителя, прибывшего на Магнитострой, ломка его индивидуалистической психологии; становление новой трудовой этики и героизация труда. Фоторепортаж искажал реальное соотношение различных социальных групп на Магнитострое в пользу комсомольцев, что особенно прослеживалась в центральных изданиях. Фотографии изображали быстрый карьерный взлет первостроителей. Можно выделить характерные особенности показа ударников и стахановцев. Символом трудового героизма являлся шахтер со вскинутым на плечо отбойным молотком. В случае Магнитогорска это – металлург с кочергой в руках и в защитных очках, приподнятых на лоб, иногда – с папиросой во рту. Как правило, рабочий снимался с такого ракурса, чтобы у зрителя возникла визуальная иллюзия. Например, невысокий мужчина на снимках мог выглядеть великаном. Помимо отдельных снимков, об ударниках и стахановцах создавались серии снимков. В фотосерии М. Альперта «Гигант и строитель» языком фотографий рассказывалось о пришедшем на Магнитострой деревенском парне В. Калмыкове, который за короткое время стал ударником, орденоносцем, получил образование, поселился в комфортабельной квартире. 
В четвертом параграфе «Строительство и социокультурная сфера Магнитогорска 1930-х гг.» рассмотрены снимки, освещавшие процесс строительства и благоустройства Магнитогорска, а также социокультурные условия, созданные на его территории. Среди приемов показа благосостояния советского государства и его граждан приоритет отдавался тиражированию в прессе снимков, построенных на антитезе. Важно было представить «новый» советский город как полное преобразование старого. Другим приоритетным направлением фотопропаганды стала публикация снимков ударников и стахановцев в комфортабельных квартирах, изображение досуга рабочих семей. Отдельные стороны повседневной жизни магнитогорцев почти не были освещены общесоюзным фоторепортажем. Судить о части жизненных реалий Магнитогорска 1930-х гг. можно лишь по снимкам, размещенным в городских многотиражках (снимки митингов, демонстраций, выборов). Магнитогорский фоторепортаж не содержал сюжетов антирелигиозной направленности, в то время как в конце 1920-х-начале 1930-х гг. в стране проводилась массовая антирелигиозная кампания, к которой подключились фоторепортеры. Сложившаяся ситуация, видимо, объясняется тем фактом, что сознание населения Магнитогорска, как виделось идеологам, должно быть изначально свободным от «религиозных пережитков». Наименее популярным среди фотокорреспондентов являлся аграрный сектор новостройки. 
В заключении диссертации подведены общие итоги исследования, сделаны выводы по изученной проблеме. 
В результате исследования, нами было доказано, что фоторепортаж, занимая особое место в системе СМИП 1930-х гг., превратился в один из главных инструментов агитационно-пропагандистских кампаний. В СССР к началу 1930-х гг. сложилась необходимая инфраструктура для фоторепортажа: газетно-журнальная продукция расходилась миллионными тиражами по всей стране; трест «Союзфото» обеспечивал централизованный выпуск и распределение фотоинформации по стране; организованы иллюстрированные журналы; на новостройках были созданы специальные корреспондентские пункты; среди населения велась работа по распространению фотографических знаний.
Деятельность фотокорреспондентов была строго регламентирована. Снимки подвергались контролю Главлита, а также на уровне редакционной цензуры. На Магнитострой, как и на другие индустриальные новостройки, был ограничен доступ фотохроникеров. Круг разрешенных и воспрещенных для съемки сюжетов был строго очерчен. Наряду со столичными журналистами, на стройплощадках Магнитостроя работали местные фоторепортеры. Условия жизни и работы магнитогорских фотокорреспондентов были крайне неудовлетворительными. Типографии магнитогорских газет работали на устаревшем оборудовании. Процесс доставки снимков в центральную прессу был трудоемок и занимал много времени. 
В результате исследования нами был выделен ряд приемов, применявшихся при создании магнитогорского фоторепортажа 1930-х гг., по приданию снимкам агитационно-пропагандистского характера: использование панорамности и максимального увеличения на фоне массы мелкоформатных снимков, частота публикации и высокая повторяемость сюжетов, «визуальное ускорение» строительства того или иного предприятия путем сокрытия деталей, свидетельствующих об обратном положении дел, сочинение грамотных, выдержанных в соответствии с идеологией подстрочников, сопоставление советской и западной действительности, «вчерашних» и «сегодняшних» реалий, а также различные эксперименты с ракурсом и композиционным построением кадра. 
В местной периодике магнитогорский фоторепортаж публиковался регулярно, в центральной прессе – реже и с запозданием, что можно объяснить техническими и цензурными причинами. Магнитогорский фоторепортаж уступал по частоте публикации в центральной прессе фоторепортажу с ряда промышленных объектов Украины и европейской части РСФСР, но превосходил фоторепортаж со строительства промышленных предприятий Урала и Сибири. В целом магнитогорский фоторепортаж совпадал по форме, методам и содержанию фоторепортажу с других советских новостроек аналогичного периода, отвечая общим целям и задачам, поставленным перед визуализацией советской действительности.
Фоторепортаж создавал идеальную картину строительства. Немногочисленные фотообвинения отражали ошибки местного руководства в ходе строительства комбината и города Магнитогорска. Фотографии призваны были показывать последние достижения, применявшиеся на строительстве комбината, развенчивать идеи «вредителей» о превосходстве западной промышленности над советской, и, давая наглядные подтверждения многочисленным успехам, а чаще всего, выдавая желаемое за действительное, стимулировать трудовую активность рабочих. Снимки ударников и стахановцев Магнитостроя рассказывали о духовном и культурном росте, быстром карьерном взлете человека на социалистической стройке. Фоторепортаж вносил немаловажный вклад не только в героизацию труда, но и в дело вербовки рабочей силы на Магнитострой. Серьезные различия между реалиями и созданными фоторепортажем визуальными образами были обнаружены при анализе социокультурной сферы новостройки. Невзирая на неудовлетворительное санитарно-эпидемическое состояние Магнитостроя, фоторепортаж изображал новостройку в наиболее выгодном ракурсе. В годы первых пятилетних планов Магнитострой был визуально превращен в символ трудового подвига советского народа, став в глазах советских граждан эталонной новостройкой, «легендой» советской индустриализации. Подавляющая часть фоторепортажей как в местной, так и в центральной прессе отражали строительство и функционирование металлургического комбината. Процессу строительства и благоустройства Магнитогорска была посвящена меньшая часть снимков. В фоторепортаже фрагментарно и выборочно нашли отражение духовная, общественно-политическая жизнь города, политические процессы, охватившие Магнитогорск 1930-х гг. Скорее всего, фоторепортерами «свыше» был получен запрет на освещение процесса раскулачивания и антирелигиозной борьбы. Фоторепортаж иллюстрировал идею «города социалистического будущего», в котором не могло быть классово чуждых элементов. В этом пропагандистская модель кардинально расходилась с реальностью 1930-х гг.
Вовлеченные в познавательный процесс фоторепортажные кадры с Магнитостроя, позволяют исследователю по-новому «взглянуть» на реалии 1930-х гг., стать не просто «свидетелем» перипетий сталинской эпохи, но и сделать необходимые выводы об уровне общественного сознания и степени манипуляции им со стороны политической власти. 

По теме диссертационного исследования опубликованы следующие работы: 
Публикации в ведущих научных рецензируемых журналах, рекомендуемых ВАК:
1.	Макаров, А. Н. Индустриализация и формирование «нового» человека в изображении фото- и кинохроники 1930-х гг. (по материалам Магнитогорска) [Текст] / А. Н. Макаров // Проблемы истории, филологии, культуры. – М., Магнитогорск, Новосибирск. – 2011. – №1. – С. 113-125 (0,9 п.л.).
2.	Макаров, А. Н. «Такому человеку нужен телефон»: быт Магнитогорска в фотохронике 1930-х годов [Текст] / А. Н. Макаров // Родина. – 2011. – №11. – С. 108-111 (0,5 п.л.).
3.	Макаров, А. Н. Советский индустриальный фоторепортаж 1930-х гг. как средство стереотипизации массового сознания [Текст] / А. Н. Макаров // Проблемы истории, филологии, культуры. – М., Магнитогорск, Новосибирск. – 2012. – №3. – С. 111 – 124 (0,9 п.л.).
4.	Макаров, А. Н. Использование кинофотодокументов на уроках истории (на примере истории советской индустриализации) [Текст] / А. Н. Макаров // Преподавание истории в школе. – 2012. – №4. – С. 47 – 51 (0,4 п.л.).
Публикации в сборниках научных трудов:
5.	Макаров, А. Н. История Магнитогорска в советском фоторепортаже 1930-х гг. [Текст] / А. Н. Макаров // Конкурс грантов студентов, аспирантов и молодых ученых вузов Челябинской области (2007 г.): сборник рефератов научно-исследовательских работ студентов. – Челябинск: Издательский центр ЮУрГУ, 2007. – С. 99 – 100 (0,1 п.л.).
6.	Макаров, А. Н. Цензурные условия функционирования магнитогорской прессы 1930-х гг. (на примере фоторепортажа) [Текст] / А. Н. Макаров // Конкурс грантов студентов, аспирантов и молодых ученых вузов Челябинской области (2008 г.): сборник рефератов научно-исследовательских работ студентов. – Челябинск: Издательский центр ЮУрГУ, 2009. – С.129 – 131 (0,1 п.л.).
7.	Макаров, А. Н. Магнитогорск и советская фотохроника 1930-х гг. [Текст] / А. Н. Макаров // Седьмые городские краеведческие чтения «Наследие»: сборник статей/ сост. Н. А. Карпова, И. В. Андреева, О. А. Гакина, Н. Г. Троицкая; под общей ред. : Андреевой И. В., Карповой Н. А. – Магнитогорск: МаГУ, 2009. – С. 29 – 31(0,2 п.л.).
8.	Макаров, А. Н. Фотодокументы и история советской индустриализации 1930-х гг. (на материалах г. Магнитогорска) [Текст] / А. Н. Макаров // Культура и интеллигенция России: инновационные практики, образы города. Юбилейные события. Историческая память горожан: материалы VII Всероссийской научной конференции с международным участием (Омск, 20-22 октября 2009 г.) / отв. ред. В. Г. Рыженко. – Омск: Изд-во Омского гос. ун-та, 2009. – С. 286 – 290 (0,2 п.л.).
9.	Макаров, А. Н. Инфраструктура магнитогорского фоторепортажа 1930-х гг. [Текст] / А. Н. Макаров // Проблемы российской истории. Вып. IХ. – М. – Магнитогорск, 2009. – С.239 – 251 (1,2 п.л.).
10.	Макаров, А. Н. В объективе Магнитка: история новостройки в советском фоторепортаже 1930-х годов [Текст] / А. Н. Макаров // Проблемы российской истории истории. Вып. Х. – М. – Магнитогорск, 2010. – С. 505 – 518 (1,2 п.л.).
11.	Макаров, А. Н. «Страна должна знать героев»: стахановцы и ударники Магнитогорска в советском фоторепортаже 1930-х гг. [Текст] / А. Н. Макаров // Сборник материалов международной конференции «Соцгород и социокультурные аспекты индустриализации», 10-11 декабря 2010 г. / под ред. Н. Н. Макаровой, Н. С. Фроловой. – Магнитогорск : МаГУ, 2010. – С. 159 – 172 (0,8 п.л.).
12.	Макаров, А. Н. От заводского станка к фотокамере: социокультурный портрет советского фотокорреспондента 1930-х гг. (на материалах Магнитогорска) [Текст] / А. Н. Макаров // Исторический ежегодник. 2011. : Сб. науч. тр. / Институт истории СО РАН. Новосибирск: Параллелль, 2011. – С. 163 – 173 (0,8 п.л.).
13.	Макаров, А. Н. «Советские рабочие живут лучше, чем раньше»: взгляд иностранца на индустриализацию 1930-х гг. [Текст] / А. Н. Макаров // Исторический журнал. – 2011. – №3. – С. 54 – 65 (0,3 п.л.).
14.	Макаров, А. Н. Новый городской быт в отражении советского фоторепортажа 1930-х гг. (на материалах Магнитогорска) [Текст] / А. Н. Макаров // Урал индустриальный: Бакунинские чтения: материалы Х Всероссийской научной конференции, Екатеринбург, 27-28 сентября 2011 г.: в 2-х т. – Екатеринбург: УМЦ-УПИ, 2011. – Т.2. – С. 459 – 466 (0,4 п.л.).
15.	Макаров, А. Н. Вербовка рабочей силы на строительство Магнитогорского металлургического комбината средствами визуальной пропаганды [Текст] / А. Н. Макаров // Восьмые городские краеведческие чтения «Наследие»: сборник статей / сост. Н. А. Карпова, И. В. Андреева; под общ. ред. : И. В. Андреевой, Н. А. Карповой. – Магнитогорск : МаГУ, 2012. – С. 75-77 (0,2 п.л.).
16.	Макаров, А. Н. Градостроительство и новый городской быт в отражении советского фоторепортажа 1930-х гг. (по материалам Магнитогорска) [Текст] / А. Н. Макаров // Проблемы российской истории. – М.; Магнитогорск: ИРИ РАН ; МаГУ, 2012. – Вып. XI. – С. 366 – 378 (1, 00 п.л.).
17.	Макаров, А. Н. Периодическая печать Магнитогорска в 1930-е гг. [Текст] / А. Н. Макаров // Наука и образование в развитии промышленной, социальной и экономической сфер регионов России. IV Всероссийские научные Зворыкинские чтения: сб. тезисов докладов IV Всероссийской межвузовской научной конференции. Муром, 3 февр. 2012 г. – Муром: Изд.-полиграфический центр МИ ВлГУ, 2012. – С. 247 – 249 (0,3 п.л.).
18.	Макаров, А. Н. Мобилизация населения на индустриальные стройки средствами фотопропаганды в 1930-е гг. (на материалах Магнитогорска) [Текст] / А. Н. Макаров // Мобилизационная модель экономики: исторический опыт России XX века: сборник материалов II Всероссийской научной конференции / под ред. Г. А. Гончарова, С. А. Баканова. – Челябинск: Энциклопедия, 2012. – С. 476 – 486 (1, 00 п.л.).