В Военном учебном центре при Южно-Уральском государственном университете передают слушателям знания и опыт офицеры, многие из которых побывали в различных «горячих точках». Один из них – преподаватель кафедры воздушно-космических сил гвардии подполковник Сергей Карпов.
– Родился я в Потсдаме, тогда ещё в Германской Демократической Республике, где служил авиационным техником мой отец, Николай Васильевич Карпов, кадровый офицер, – рассказывает Сергей Николаевич. – Так что для меня вопрос «кем быть» не стоял. Только военным. И только в авиации.
Папа окончил в своё время Ачинское военное авиационно-техническое училище, после службы в Германии поступил в Военно-воздушную инженерную Краснознамённую академию имени профессора Н.Е. Жуковского в Москве.
Окончив её, был военным представителем в Уфимском моторостроительном производственном объединении (УМПО). Это большое промышленное предприятие, производящее авиационные двигатели. При нём действовал авиационно-спортивный клуб, где я в четырнадцать лет совершил первый прыжок с парашютом. Там же я учился летать на учебно-тренировочном самолёте Як-52. В 1989 году поступил в Ейское высшее военное авиационное ордена Ленина училище лётчиков имени дважды Героя Советского Союза лётчика-космонавта СССР В.М. Комарова, в Краснодарском крае. К слову сказать, среди выпускников нашего училища много участников Великой Отечественной войны, немало Героев Советского Союза, Героев России, в том числе космонавты Павел Беляев и Владимир Джанибеков; известные лётчики-испытатели Магомед Толбоев, Анатолий Квочур и Виктор Пугачёв – про фигуру высшего пилотажа «кобра Пугачёва» слышали, наверное, многие. А с космонавтом Максимом Сураевым мы учились на одном курсе.
Учился я летать на учебно-боевом самолёте Л-39 «Альбатрос». На втором курсе налетал порядочно – девяносто часов. На третьем по состоянию здоровья отстал от лётной программы, а потом нам перестали поставлять керосин. Распад СССР, кризис. Был переведён на факультет офицеров по боевому управлению (авиационных диспетчеров). В 1993 году выпустился. Стал специалистом по управлению воздушным движением. Направили меня в 21-й бомбардировочный авиаполк, со временем стал начальником командного пункта. Служба проходила в посёлке Бада Забайкальского края. Аэродром там построили ещё до Великой Отечественной войны, а в 1980-х значительно расширили.
Жизнь шла своим чередом. Встретил будущую любимую супругу, Ольгу. У неё отец тоже военный, а мама – учительница географии, награждена медалью «Ветеран труда». Поженились мы в 1995 году, а три года спустя родился сын Дмитрий. Везли будущую маму в роддом за 60 километров, мороз в конце ноября стоял за 30 градусов, окна в машине замёрзли и превратились в узкие смотровые щели. Успели вовремя. Буквально через 10 минут я услышал, стоя за окном родильного отделения, первый крик своего долгожданного сына. Когда он вырос, продолжил нашу традицию в третьем поколении: тоже стал офицером, окончил ЧВВАКУШ.
В 2002 году в связи с сокращением полка я был переведён в управление 21-й смешанной авиационной дивизии, в посёлок городского типа Джида в Бурятии, на должность оперативного дежурного – начальника смены КП. А в 2006-м направили меня в командировку в Таджикистан, где проходили совместные плановые учения армий наших государств. Не обошлось без досадных недоразумений. Нас уже посадили в самолёт, он готов к взлёту – но не взлетаем. А зима, на улице мороз, и сидим мы не в лайнере, а в транспортном Ил-76, внутри которого тоже, мягко говоря, не жарко. Прождали часа два, но в итоге отправились на следующий день, с военного аэродрома Степь в Забайкальском крае. Приземлились в Душанбе. Добрались благополучно. Разместили нас в общежитии 201-й военной базы. Обстановка обычная. Комната на три человека, кровати деревянные, удобства на этаже. Питаться можно было в солдатской столовой, но мы чаще ходили в кафе – до него было ближе, да и кормили там хорошо.
Офицеры нашего командного пункта участвовали в этих учениях в качестве передовых авиационных наводчиков: наводили самолёты – штурмовики Су-25 – на учебные наземные цели в районе общевойскового полигона Ляур. В ходе повседневной деятельности на командном пункте мы занимались организацией перелётов между Россией и Таджикистаном в интересах МО РФ. Приходилось много взаимодействовать с представителями их министерства обороны, а также органами, занимающимися организацией воздушного движения. Все разговоры с таджикскими коллегами – на русском, без переводчика: многие из них родились в СССР, по-русски говорили хорошо.
Сутки дежуришь, потом два дня отдыха. Можно было посетить Душанбе. Красивый город. Особенно понравились дома сталинской архитектуры, широкие улицы. Видел многие достопримечательности: памятники, музеи. Национальный музей древностей Таджикистана удивил, в частности, огромной глиняной лежачей статуей Будды – длиной 13 метров. Нашли её на территории этой республики: это вообще регион с богатой историей, интересно, например, что там до принятия ислама преобладал буддизм. Любопытно также, что из поколения в поколения передаются легенды о походе в эти края войска Александра Македонского.
Когда бывал в городе, общался с местными жителями на русском языке. Настроены они были вполне доброжелательно, особенно люди старшего поколения, которые помнили, что их республика и, разумеется, Душанбе в советское время процветали: активно шло строительство, появились вузы, театры, больницы, библиотеки. Да и вообще в послевоенном СССР жизнь была спокойной и стабильной, а с распадом Советского Союза Таджикистан охватила гражданская война.
У однокурсника в Душанбе жил родственник – пригласил меня в гости. Встретили хорошо. Сидели мы, по местному обычаю, на ковре – с непривычки неудобно. Но это мелочи. Купил подарки домой: керамические пиалы для чая и тарелку для плова, с красивыми узорами. Пробыли мы в Таджикистане два месяца. После окончания загранкомандировки я вернулся обратно, в родную Бурятию.
В 2010 году, в ходе очередных военных реформ, управление дивизии и 2-й гвардейский смешанный авиационный полк были передислоцированы на аэродром Шагол, в пригороде Челябинска. Со временем я был назначен начальником дивизионной разведки – отвечал за постоянное информирование командира и офицеров штаба, о группировках и замыслах вероятного противника, планирование и организацию разведки в соединении.
Осенью 2015 года направили меня в командировку в Сирию для выполнения задач в составе группировки на территории этого государства. Напомню, что к 2015 году запрещённая в России террористическая организация ИГИЛ захватила значительную часть Сирийской Арабской Республики. Руководство Сирии обратилось к руководству России с просьбой о помощи – и наша страна откликнулась на этот призыв. Наши Вооружённые Силы помогли сирийской армии вернуть под контроль законной власти большую часть территории республики.
В САР я попал с одной из первых групп, в составе штаба командующего группировкой. Летели мы туда на дальнемагистральном советском лайнере Ил-62 – я на таком летал лишь раз в жизни. Только что прошла песчаная буря, поэтому садились на аэродроме Хмеймим в сложных метеоусловиях: видимость ограниченная, не более двух километров. Но, к счастью, приземлились благополучно. Сентябрь. В России погода осенняя. А там жара под 35. И место для проживания ещё нормально не оборудовано: тыловики не очень хорошо сработали. Заселились в металлические сборные домики типа вагончика без колёс, на африканском жаргоне – кимбы. Внутри металлические двухъярусные кровати. За день домики так нагревались, что в них можно было находиться, только распахнув настежь все окна и двери. Так что мы временно разместились прямо в штабе: в одном здании и работаем, и живём. Потом, правда, поставили кондиционеры – стало полегче.
В самом начале командировки была попытка провести воздушную разведку непосредственно над авиабазой, с использованием стратегического беспилотного самолёта-разведчика «Глобал Хок». Нашим расчётам ПВО поступила команда: если подлетит ближе пяти километров – сбить. Но не пришлось, самолет развернули.
Когда прилетели наши основные силы, полк на Су-24м, то людям приходилось ночевать порой под открытым небом, а модульные домики собирать самим, параллельно с выполнением основной боевой задачи. Сейчас это может показаться забавным, но тогда было не до шуток. Поскольку там жаркий климат, нам ещё в Москве выдали облегчённое обмундирование – песочного цвета.
Был и приятный момент: пару раз вывозили нас немного отдохнуть на территорию местного военного учебного заведения, а оно прямо на побережье Средиземного моря. И мы, разумеется, пошли купаться. Вода очень солёная – худо, если в глаза попадёт, без маски или очков нырять нельзя.
Пили только бутилированную воду. Питались поначалу на открытом воздухе: поставили, как в летнем кафе, пластиковые столы и стулья. Кормили нас кашей да консервами. Фруктов и овощей не припомню. Акклиматизация шла тяжело. Это же юг, жара, со всеми вытекающими. Некоторые заболели так, что привезённые с собой лекарства из домашних аптечек не спасали: пришлось госпитализировать. Но, к счастью, постепенно всё наладилось.
Привезли нам полевые бани на базе автомобиля ЗиЛ-131. Установили график: кто и когда может помыться и попариться – правда, веников не припомню.
Запомнился рёв днём и ночью наших бомбардировщиков Су-24м, взлетающих на форсаже: наши домики для отдыха находились в непосредственной близости от аэродрома, спать порой было невозможно.
Помимо нанесения ударов по противнику группировка выполняла задачи воздушной разведки.
Мы всегда плотно сотрудничали с военными армии САР. Помимо прочего, было необходимо наладить взаимодействие со структурами армий США и Израиля. Американцы туда пришли, как говорится, без приглашения. А Израиль находится по соседству с Сирией. Да ещё французы со временем прислали свой авианосец «Шарль де Голль». В общем, пришлось договариваться: нужно было разграничить воздушное пространство, чтобы избежать эксцессов. Специально прибыла группа военных переводчиков, чтобы можно было вести переговоры с зарубежными военными. Помню острый момент. Современный реактивный самолёт летит быстро. А пространство там ограниченное. Чуть подальше пролетел – и уже другое государство. Так что нам приходилось чётко руководить организацией воздушного движения. Как-то наш самолёт оказался в районе Голанских высот. Это спорная территория: раньше принадлежала Сирии, потом её захватил Израиль, хотя эта аннексия не была признана международным сообществом. Словом, Израиль поднял свой самолёт F-16 в воздух. Он начал облучать наш истребитель бортовой радиолокационной станцией, наводить оружие. В ответ наши применили средства радиоэлектронной борьбы. Израильтяне решили в бой не вступать. Но спустя время заявили по дипломатической линии протест. К счастью для всех, обошлось без прямого военного столкновения. А вот когда я уже несколько дней был в России, турки сбили наш самолёт. Задачи там выполнялись серьёзные, почти всегда с риском для жизни наших военных.
Пробыли мы там почти три осенних месяца. В сентябре и октябре стояла по нашим меркам жаркая погода. А вот в ноябре начался сезон дождей, с сильными грозами, молниями и ливнями.
Несколько раз террористы обстреливали наш аэродром реактивными снарядами. К счастью для нас, обошлось без потерь.
Командировка подошла к концу. Был ещё один приятный момент: перед отъездом удалось раздобыть местных очень сладких, сочных апельсинов – привёз домой гостинец. Видели в полёте ночной Тегеран. Прилетели в Москву. После сирийской жары порадовал русский морозец и снег. Там ещё неделю писали отчёты. И наконец домой, в Челябинск.
Продолжал службу до 2022 года, неоднократно принимал участие в учениях всех степеней. После этого уволился в запас. От знакомых узнал, что Военный учебный центр при ЮУрГУ расширяется, создаётся кафедра воздушно-космических сил. Понял, что смогу быть полезным Родине здесь, передавая молодым свои знания и опыт. В настоящее время преподаю на кафедре ВКС.
Сейчас идёт Специальная военная операция. Лично знаю людей, которые воевали и воюют в зоне СВО. Пока не буду о них подробно говорить, чтобы не навредить делу. Могу сказать одно – это люди мужественные, настоящие патриоты, не из тех, кто отсиживается за чужими спинами.
У нас на кафедре ВКС развёрнуты экспозиции, рассказывающие о южноуральцах – героях Великой Отечественной войны и героях СВО. Это неслучайно: по своей сути Специальная военная операция – продолжение Великой Отечественной. Мы ведём борьбу справедливую, освободительную, защищаем наш народ, нашу страну от неонацизма. Отмечу, что среди тех, кто воевал и воюет против современных бандеровцев, есть и выпускники Южно-Уральского госуниверситета. Так, на приборостроительном факультете ЮУрГУ учился Валерий Тельманов, параллельно с получением гражданской специальности он обучался у нас на кафедре связи. В дальнейшем окончил ЧВВАКУШ с отличием. 23 февраля 2024 года погиб при выполнении боевой задачи в зоне СВО и посмертно награждён орденом Мужества. Недавно в его честь мы открыли на кафедре ВКС мемориальный стенд. Вот с каких ребят должна брать пример современная молодёжь!